То, что российские политические деятели защищают военных преступников и осуждают их судебное преследование, — не новость. И, увы, далеко не последняя.

Десять лет назад Москва точно так же резко критиковала решение Международного уголовного трибунала в Гааге, приговорившего бывшего лидера боснийских сербов Радован Караджич к 40 годам лишения свободы за военные преступления.

Причём не только Россия, но и её «славянский брат» — Сербия — выступили против этого приговора. Тогдашний министр юстиции Сербии Никола Селакович заявлял, что решения Гаагского трибунала в отношении сербских граждан якобы носят предвзятый характер и основаны на дискриминации «представителей одной нации».

Заместитель министра иностранных дел России Геннадий Гатилов также заявлял, что «трудно представить, будто в этой войне преступления совершала только одна сторона».

Между тем Гаагский трибунал установил, что Караджич виновен в убийствах мирного населения и насильственных депортациях в ходе войны в Боснии и Герцеговине в 1992–1995 годах. В частности, он был признан ответственным за геноцид в Сребреница, где в июле 1995 года были убиты около 8 тысяч боснийских мусульман, а также за захват в заложники миротворцев ООН.

Вдумайтесь: под прямым руководством Караджича сербские палачи за одну ночь расстреляли тысячи мирных жителей, но Россия и Сербия утверждали, что он «невиновен», ведь, мол, «война была, и преступления совершали обе стороны».

Как в таком случае можно было уравнять агрессора и жертву? Боснийские мусульмане не нападали — они защищались. И далеко не всегда успешно. Против них действовали численно превосходящие, хорошо вооружённые и крайне агрессивные сербские формирования, устраивавшие массовые расправы. Ставить между ними знак равенства — значит отрицать саму суть справедливости.

Аналогичная позиция звучала и во время процессов над сербским диктатором Слободан Милошевич и военным преступником Ратко Младич. Россия и Сербия утверждали, что и они «невиновны». По их логике, в кровавом распаде Балкан виноваты были не сербские лидеры, а боснийцы, хорваты, албанцы и другие народы, не пожелавшие жить в сербском доминировании.

С этой точки зрения становится понятной и сегодняшняя реакция затулиных, осуждающих судебные приговоры в отношении лидеров армянского сепаратистского режима в Карабахе. Они смотрят на происходящее сквозь призму идеологической и конфессиональной солидарности, воспринимая армян как «своих» и игнорируя масштаб совершённых преступлений.

Защита людей, по вине которых погибли более 30 тысяч человек, были уничтожены около тысячи населённых пунктов, а тысячи пленных и заложников исчезли или были убиты, не имеет ничего общего с правами человека или справедливостью. Это — религиозно окрашенная политическая слепота.

Если бы эти силы действительно ставили «право на самоопределение» выше территориальной целостности государств, они прежде всего защищали бы лидеров Каталонии. В отличие от карабахских сепаратистов, каталонские политики не убивали, не устраивали терактов и не совершали этнических чисток. Они провели референдум и приняли декларацию в парламенте — и за это оказались в тюрьмах. Но «защитники демократии» в Европе за них почему-то не вступаются.

Вот она — подлинная избирательность: игнорировать судьбу невиновных и яростно защищать тех, кто десятилетиями совершал военные преступления против Азербайджана.

По справедливости, рядом с теми, кому сегодня вынесены приговоры, на скамье подсудимых должны были оказаться и Роберт Кочарян, Серж Саргсян, Сейран Оганян, Самвел Бабаян. Их преступления по масштабу ничуть не меньше деяний Милошевича, Младича или Караджича.

Но в 1990-е Европа предпочитала закрывать глаза. Тогда у нас не было силы, а у них были покровители. Сегодня ситуация изменилась: азербайджанский солдат вернул свои земли и доставил военных преступников к суду. Это и есть торжество исторической справедливости.

Поэтому лай и истерики затулиных ничего не изменят. Как караджичи не ушли от трибунала, так и нынешние военные преступники не избегут наказания: кто-то умер в тюрьме, кто-то отбывает срок. И этот процесс уже не остановить.